— Ну так я ж тогда ничого не перепутала! — тетка вздохнула с видимым облегчением. — Родненький ты мой! — и она с новой силой обхватила ускользнувшего было Леню.

— Осторожно! — вскрикнул Маркиз, заметив внизу растерянно мечущегося песика. — Собаку не задавите!

— Гы! — тетка уставилась на чихуахуа и пренебрежительно хмыкнула. — Разве ж то собака? Ее ж еле видать! Вот у нас в городе Черноморске собаки — так то собаки! Таки болыпущщи! Таки лохматы! Она как гавкнет, так с потолка ж штукатурка падает!

— Я все-таки не понимаю, — Леня сделал еще одну попытку освободиться, но гостья удерживала его, как опытный омоновец, и чмокала в разные части лица пухлыми пунцовыми губами.

— Ну какие ж вы тут все меленькие! — сюсюкала она. — Какие ж заморенные!

— Да, вот у вас в городе Черноморске… — подсказал Леня.

— А то ж! — тетка убежденно кивнула.

— Так все-таки, — Леня оставил попытки вырваться и пытался теперь расслабиться и получить удовольствие, — так все-таки, вы, я извиняюсь, кто?

— Я — тетя! — сообщила могучая незнакомка, слегка отстранившись.

— Ясно, что не дядя, — вполголоса пробормотал Маркиз.

В это время со шкафа сорвался попугай Перришон, пролетел над прихожей на бреющем полете, как американский бомбардировщик над джунглями, и лихо гаркнул:

— Тетя Ася пр-риехала!

— Гы! — восхитилась гостья, — до чого ж птичка умная! Ну это ж надо!

— Что, неужели умнее, чем у вас в городе Черноморске? — ехидно осведомился Маркиз.

— Только я не тетя Ася, — сообщила незнакомка, обращаясь к попугаю, — я тетя Каля!

И тут Леня все понял.

За два дня до этого замечательного события Маркиз сидел на собственной кухне и пил кофе из большой кружки с нарисованным на ней пушистым черным котом. Кот на кружке внимательно наблюдал за ползущей по травинке божьей коровкой. Эта была самая любимая Ленина кружка, во-первых, потому что она была очень большая, а во-вторых, кот на ней был почти точной копией Лениного любимого кота Аскольда. Сам оригинал сидел возле Лени на диванчике, распушив усы и посматривая вокруг изумрудными глазами.